Последние сообщения блогов

 

Прошедшим летом приезжаем в детский оздоровительный лагерь, где студенты педагогического университета уже много лет проходят педагогическую практику. В прошедшие годы мой взор радовали зрелища творческих мероприятий, деловых игр, спортивных состязаний. В этом году вижу … скучно шатающихся немногочисленных детей с ракетками в руках. Не прибавил настроения вид заросшего бурьяном футбольного поля. Такое впечатление, что лагерь либо вымер, либо детей куда-то срочно спрятали, убрав с глаз подальше. Встречаю знакомого студента, уже много лет ездившего вожатым в этот лагерь.

- Хренью мы тут маемся, Кирилл Викторович – стыдливо отворачиваясь, сетует Саша, отвечая на мои недоуменные расспросы. – Столько бумаг навалили, целыми днями мы их пишем, а с детьми работать некогда. А тут мы ещё и комиссию ждем…

Со слов директора лагеря узнаю, что ожидаемая комиссия, уже закрывшая несколько лагерей в области, требует акты буквально обо всем: от состояния пляжа до актов о регулярно проводимых укосах травы в целях борьбы с ядовитыми змеями.

Этот эпизод вспомнился мне через несколько месяцев осенью, когда на весь профессорско-преподавательский состав нашего вуза свалился приказ (как всегда, срочный!) привести учебные программы в соответствие с новыми стандартами высшего образования.

На приведение программ «в соответствие» ушло несколько упущенных драгоценных недель, когда весь вуз был занят написанием этих новых программ. Все остальное – занятия со студентами, воспитательная работа, написание учебно-методических пособий, научная работа, - было оставлено как второстепенное, лишнее и, похоже, никому не нужное. О написании программ я уже писал в этом блоге. Могу добавить, что автор совершенно не знает, как вся эта кропотливая, но напрочь лишенная творческого начала работа, будет способствовать повышению качества образования и внедрению «инноваций» (о чем сейчас кричат на каждом углу).

Добило такое требование, как указание литературы, изданной не ранее, чем десять лет назад. Похоже, основные положения теории эволюции, начала термодинамики, постулаты квантовой физики и иже с ними безнадежно устарели, так как открыты были значительно раньше! Исходя из предъявляемых требований, преподавать их студентам как минимум нежелательно. А может быть, и вообще не стоит?

Школа… Знакомые учителя жаловались мне, что из-за резко увеличившегося объема «бумажной продукции» (они перечисляли мне эти документы, но я их список здесь приводить не буду, дабы не вызывать у читателя тошноту) в школах пришлось закрыть несколько кружков и отказаться от чтения нескольких факультативов. У учителей просто нет времени к ним готовиться!

Так, о чем это я? Да, вчера начиналась педагогическая практика в школах. На установочной конференции перед нашим методистом лежит несколько внушительных бумажных стопок, предназначенных для каждой группы. И, конечно же, с наставлениями «срочно», «не позже, чем завтра», «не подводите меня». При этом вид у нашего методиста был весьма растерянный. У меня же в голове сверлила одна мысль: когда студенты-практиканты будут готовиться к урокам?

Вывод: бумаготворчество в нашем образовании, сильно расширившееся в результате проводимых «реформ», выросло на порядки и уже угрожает, помимо всего прочего, самим процессам образования и воспитания!

Невольно задается вопрос: кому это выгодно? Что это: глупость или преступление?







 

В течение полугода страна погружена в такой увлекательный процесс, как выборы. Невозможно зайти в интернет или открыть любую газету, чтобы на глаза не попалась статья либо анализирующая результаты предыдущих выборов, либо делающая прогнозы на выборы предстоящие. В связи с этим автор также счел неудобным остаться в стороне и не обратиться к теме выборов. Но в отличие от авторов других статей меня как натуралиста прежде всего интересует «природная» первооснова выборов. Ведь не мог же Homo sapiens придумать такое развлечение для себя на пустом месте. Должны же быть у выборов и у нерушимо связанной с ними демократии какие-то корни в животном мире. Ведь многое в поведении человека (в том числе и в такое специфической отрасли, как политика) стало понятным после наблюдений за «братьями нашими меньшими».

Итак, попробуем поискать в животном мире корни демократии. Сразу хочу оговориться, что, конечно же, в человеческом понимании демократии у животных быть не может по причине отсутствия у них … речи. Ведь одними мимикой и жестами не обсудить сколько-либо сложных вопросов и не выработать решения. Исследователями теперь уже точно установлено, что речь у человека возникла в связи с появлением охоты, т.е., с необходимостью обеспечения пропитанием. В отличие от других хищников человек – существо слабо вооруженное и поэтому охотиться люди могли только коллективно. А здесь роль предварительной организации, планирования, координации действий выходит на первый план. Куда уж тут без речи! Речь появилась, потому что в ней появилась необходимость! «А какая необходимость в демократии?» - автор уже слышит взволнованные вопросы скептически настроенных читателей. «Немного терпения» - отвечаю, - «Сейчас дойдем и до этого».

Начитанные читатели наверно попытаются возразить, приведя в пример великолепно организованные сообщества муравьев, пчел и термитов – своеобразные демократические «цивилизации», в которых правят рациональные и справедливые законы, перед которыми все равны и которые все стремятся исполнять честно и ответственно. Более того, у этих существ есть свой язык, на котором, очень даже может быть, обсуждаются важные для такого сообщества вопросы. Я уже готов с этим согласиться, но … слишком мало мы знаем об этих близких соседях по планете. Почему то у человечества находятся огромные суммы на поиски внеземных цивилизаций, а земные цивилизации, живущие в ближайшем лесу, изучает кучка энтузиастов за свой счет. Даже вручение немецкому биологу О. фон Фришу Нобелевской премии за открытие языка пчел не подтолкнуло финансирования подобных работ.

К тому же общественные насекомые, при всей сложности их поведения и организации их сообществ, все-таки родней нам не приходятся. Как же обстоит дело с демократией у наших ближайших родственников? Есть ли у них, не владеющих речью, хоть какие-то её зачатки?

В Древней Греции для борьбы за демократию против тирании и олигархии, т.е., структур, построенных на иерархии, был разработан следующий механизм: лично свободные граждане, имеющие дом, собственность и семью, образуют собрание, принимающее законы в защиту этих ценностей. Исполнительная власть образуется из тех же граждан по жребию на заранее оговоренное время. Все спорные вопросы решает суд, который защищен от захвата его настырными гражданами своей многочисленностью: в него входят сотни граждан. Такой способ не дает власть в руки самым компетентным гражданам, зато мешает пробраться к власти самым настырным. Людей, проявляющих склонность к захвату власти, народное собрание подвергает остракизму – изгнанию.

Вот тут мы кое-что нащупали, когда заговорили о настырных гражданах. Обратимся к сообществу наших ближайших родственников – обезьян. Они – весьма агрессивные и настырные создания. В природе иначе нельзя: агрессивность приходится проявлять в условиях острой конкуренции за территорию, корм, укрытия, за возможность размножения. И здесь агрессивные особи побеждают чаще, чем особи более сильные и умные. Вспомните свои школьные годы: в любом классе есть мальчишка маленького роста, который задирает других, причем нередко более сильных. Бывает, что ему где-то врежут, но чаще всего он добивается своего: ему уступают, так как «неохота связываться». Не напоминает ли это вам предвыборную кампанию одного известного политика?

К счастью, помимо агрессивности, в нашу генетическую программу заложены другие программы поведения, призванные эту агрессивность смягчить. В большом сообществе жизнь не может строиться на одной агрессивности. Подобную «роскошь» могут позволить себе только одиночки.

Как правило, агрессивные животные, в том числе приматы, одновременно ещё и очень общительны. Это позволяет смягчать конфликты. В арсенал подобных приемов входят приветствия, улыбки, объятия, дележ кормом, копание в шерсти друг у друга и т.д. и т.п. Шимпанзе, кстати, очень любят обниматься.

В свое время голливудская улыбка была воспринята в Европе как некое чудачество американцев. Однако со временем европейцы оценили это заокеанское «изобретение». Не секрет, что улыбчивый политик при прочих равных имеет больше шансов добиться успеха на выборах, чем политик угрюмого вида.

Итак, мы нащупали объяснение необходимости появления демократии – противостояние агрессивности, способствующей формированию общества, основанному на принципе иерархии. Демократия, а вместе с ней и выборы являются продуманной системой коллективного противодействия формированию иерархической структуры, вершину которой захватывают особи, жаждущие власти. Так собственно и происходит в иерархических обществах некоторых приматов: павианов и макак, где у власти находятся вожаки (в человеческом обществе аналог – тюремные «паханы»). Таким образом, суть  демократии и выборов – противодействие разума инстинктивным генетическим программам, которые весьма сильны, учитывая их древность.

Отсюда вытекает другой важный вывод: демократию нужно все время поддерживать политической активностью граждан. Иначе демократия сменится тиранией, тирания – олигархией, олигархия – снова демократией. Такой «круговорот» вывел Аристотель в III веке до нашей эры. Нечто подобное можно наблюдать и сейчас с той поправкой, что период, занимаемой каждой формой правления, значительно растянулся. За многовековой исторический опыт каждая система власти отточила способы защиты себя.

А людям, твердящим, что «на выборы ходить бесполезно» и «все давно за нас решено» могу сказать следующее: вы желаете жить в жестком авторитарном обществе, построенном на жесткой иерархии и управляемым «паханами» с помощью различных «шестерок», как то наблюдается в сообществах макак и павианов? Или вы хотите быть именно гражданами, то есть, жить в обществе, управляемом законами, построенными на морально-нравственных постулатах, призванных сдерживать природную человеческую агрессивность? Выбор за вами!

 

Вот  уже который раз зарекаюсь писать о политике, но … все не получается. И дело тут не только в том, что с начала декабря политика неожиданно для нас самих ворвалась в каждую квартиру и каждую семью, и сейчас только ленивый не обсуждает прошедшие парламентские выборы и не дает прогнозы на предстоящие выборы президента. Птицы тоже оказались вовлеченными в политику. Не верите?

Сначала перед новым годом по СМИ уже традиционно разнеслась информация о случаях массовой гибели птиц. А вчера значительную часть вечернего выпуска новостей на ОРТ по времени занял сюжет о «нашествии» скворцов на одну из ферм в Краснодарском крае.

У меня создалось впечатление, что данному сюжету редакторами передачи было уделено особое внимание. Сначала на экране показались многотысячные стаи птиц. Сцены напоминали сцены из фантастического ужастика «Птицы» А. Хичкока, которые, надо сказать, были воспроизведены следом.

Затем голос за кадром рассказывает о том «вреде», который наносят ни с того ни с сего заявившиеся на ферму скворцы. Они, дескать, и корм, предназначенный для коров, поедают, и выдергивают из почвы озимые, и, страшно подумать, выклевывают коровам глаза! Ну чем не монстры! Правда, сцен, иллюстрирующих последнее злодеяния птиц, показано не было. Но доярка, с закатыванием глаз рассказывающая о подобных ужасных сценах (и параллельно явно гордая за то, что попала в сюжет аж федеральных новостей!) на экране все-таки появилась.

Далее описываются меры борьбы с птицами. Поначалу их пытались отпугнуть, транслируя по громкоговорителям крики хищников. Потом обратились к охотникам. На экране появляется добродушное лицо мужчины средних лет с ружьем, стреляющего как будто в воздух, а затем улыбкой провожающего стаю улетающих птиц. К последним мерам, долженствующим нагнать страху на распоясавшихся пернатых, были отнесены металлические барабаны, наполненные камнями, в руках с которыми сотрудники фермы прогуливаются по территории хозяйства, периодически ими сотрясая. Эти звуки должны по идее отпугнуть скворцов.

На экране появляется лицо председателя Краснодарского отделения Союза охраны птиц. Опять же с добродушной улыбкой (как у нас все птиц, оказывается, любят!) мужчина вещает о том, что скворцы, дескать, очень умные птицы и если уж нашли где место с обильным кормом, то будут возвращаться туда вновь и вновь.

Общий смысл новостного сюжета был примерно следующим. Вот как мы все любим птиц, как мы их жалеем, снисходительно к ним относимся и о них заботимся, а они вон чего себе позволяют! По пока потерпим, а там посмотрим, что с этими птицами делать!

Данный сюжет занял центральное место в вечернем выпуске новостей, по занятому времени уступив лишь сюжету о несчастном армянском ресторанчике, где произошел взрыв газа (эту тему все центральные телеканалы «полоскают» уже несколько дней, как будто в стране более серьезных проблем нет).

На другие сюжеты (летящий к Земле и разваливающийся на ходу космический аппарат «Фобос – Грунт», ситуация вокруг Ирана, требования отставки председателя Центризбиркома Чурова) было выделено заметно меньше времени. Создавалось впечатление, что главные проблемы нашей страны связаны с нерадивыми владельцами армянских ресторанов, устанавливающими без разрешения и не соблюдающие правила эксплуатации газового оборудования и … чрезмерно размножившиеся и распоясавшиеся птицы, которых мы пока ещё снисходительно терпим (примерно как и оппозиционеров, выходящих на митинги) но посмотрим ещё, что с ними делать.

Так что дальше судите сами, вне политики у нас птицы или нет….

Сегодня исполнился год моему блогу. Естественно, испытываю уже знакомый зуд, и руки сами тянутся к клавиатуре. Но… о чем бы написать? Сейчас середина зимы, а мысли мои уже устремляются в лето: к солнцу, к теплу, к речке, к цветущим лугам, к тенистым дубравам. Просматривая свои фотоальбомы за предыдущие годы, обнаружил один с названием «Купание детей». Он касался времени нашего пребывания в детском оздоровительном лагере «Солнышко» во время летней практики. По фотографиям воссоздаю картину, которую можно смело назвать «Триллер «Купание детей»».

У утра в лагере уже ходили слухи «Сегодня будет речка!», «Сегодня пойдем на речку!». Почему-то никто не упомянул при этом слов «купание» или «купаться». Спустя некоторое время, я понял почему.

На речку детей вели строем. При этом вожатые постоянно выкрикивали «Песню – запевай!». Дети отвечали нестройным пением иногда с энтузиазмом, чаще – нет, и пение быстро затухало.

Процессию возглавлял врач лагеря, грузный мужчина лет пятидесяти. С выражением бодрости и сосредоточенности на лице лагерный Эскулап сжимал подмышкой журнал заболеваемости и одновременно зычным голосом подпевал отрядам, периодически выкрикивая «Подтяяяяянись!», «Не бежааать!», «Руками не махаааать!»

Когда процессия вышла на берег речки, врач заорал уже совершенно диким голосом «На месте – стой!». Следующий вопль был уже совсем душераздирающим, от которого, наверно, оглохли и попрятались даже раки на дне: «Где буйки???!!!!! Где физруки???!!! Где физрукииииии,  ……. мать???!!!!»

Отряды детей в нерешительности замерли на месте. Так продлилось минут десять. Всё это время врач громогласно выяснял отношения то со старшим физруком, то со старшей вожатой, то со всеми вместе.

Наконец, появились физруки. Они волокли с собой длинные веревки, к которым через равные отрезки были привязаны куски пенопласта. Физруки быстро сбросили с себя одежду и полезли в воду устанавливать буйки и огораживать зону, отведенную для купания контингента лагеря. Все это время дети мялись на одном месте, то поглядывая вопросительно на своих вожатых, то с опаской – на врача.

Тем временем к пляжу подтянулся весь персонал лагеря. Здесь присутствовали: два замдиректора лагеря, старшая вожатая, вся хозчасть во главе с завхозом, охраняющий лагерь милиционер, не говоря уже о вожатых, физруках, плавруках и тренерах по шейпингу, шахматам, культуризму и всему остальному. На мостике через речку занял позицию старший физрук со спасательным кругом в руках и выражением решительности на лице.

Врач тем временем продолжал орать. Смысл слов до меня доходил не всегда, но я понял, что врач сверял списки пришедших купаться со своим списком заболевших. Все, кто обращался к врачу в течение смены, незамедлительно отстранялся от купания, не взирая ни на какие слезы.

Наконец, наступил решительный момент. Два плаврука заняли позиции по углам огороженного для купания четырехугольника. Остальной персонал лагеря занял позицию вдоль кромки берега. Вожатые остались при своих отрядах.

«Первый отряд – стройся!!!» - зычно проорал врач. Дети выстроились парами в затылок друг другу. «Не нырять!!! За буйки не заплывать!!» - отдавал последние указания врач. Вожатые отряда зашли в воду и встали сразу позади буйков, словно бы служа дополнительным барьером для нарушителей. Тем временем врач пересчитывал детей по головам. Цифры у него и у принимающей участие в том же процессе старшей вожатой не сразу сошлись, и они ещё минут пять ожесточенно спорили. Все это время дети стояли на берегу и уже успели заскучать.

Наконец последовала команда «Первый отряд – в воду!!!» Дети с шумом, визгом и гамом бросились в воду. Не прошло и минуты, как врач опять заорал «Кто нырнул?!! Первый отряд – из воды!!!» Дети первые пол-минуты ещё растерянно стояли, не веря в неотвратимость случившегося. «Я кому сказал – не ныряяяяять!!!! Первый отряд – из воды!! Больше не будете купаться!»

Наверно, редко когда мне приходилось наблюдать выражения большего разочарования и обреченности, чем у этих детей, лишенных купания. Девочки даже не пытались скрыть слез. Но врач был неумолим, как рок.

Следующие отряды разом притихли, чувствуя, что Эскулап не шутит. Во время купания произошло ещё несколько казусов. В одном отряде не досчитались одного ребенка, в результате чего даже прибрежные ивы содрогнулись от крика врача. Ребенок, естественно мгновенно нашелся. Он просто задержался в воде, чтобы омыть ноги от песка. Врач распекал его минут пять, пригрозив, что до конца смены он купаться не будет и обещал лично за этим проследить.

В другом отряде один ребенок оказался «лишним», что послужило поводом для длительной перебранки между врачом и старшей вожатой. Перебранка затронула даже вопросы личной жизни спорящих и закончилась только в результате усилий лично подоспевшей к месту событий директору лагеря.

Так продолжалось, пока не искупались все девять отрядов. Всему процессу омовения сопутствовали вопли врача, вожатых, физруков и всего персонала лагеря. Даже милиционер напоследок не удержался, хотя мне казалось, что купание детей в его функции не входит. На каждый отряд было отведено минуты по три времени, в течении которого детям позволили насладиться речной прохладой.

Наконец, первый отряды все так же строем двинулись от реки в сторону лагеря. Команду опять же подал врач: «С песней – шааагом марш!!!» Дети затопали к лагерю. В их пении отчетливо звучали обреченные нотки.

Когда последний отряд вышел из воды, физруки (они все время сидели в воде безвылазно) вздохнули с облегчением и стали сматывать веревки с буйками. Старший физрук, все ещё держа в руках спасательный круг, с гордым видом прошествовал следом за детьми к лагерю. Остальной персонал лагеря двинулся следом. Врач закурил папиросу.

Вот и все. Начиная этот пост, я хотел завершить его теоретизированием на педагогическую тему, но сейчас почему-то раздумал. Так что выводы делайте сами!

Название «Шипов лес» много чего скажет людям, знакомым с природой Центрального Черноземья. Здесь можно вспомнить высказывание Петра I, назвавшего этот уникальный лесной массив «золотым кустом России» и отнесшего Шипов лес к корабельным лесам. Здесь также произрастают самые продуктивные дубовые насаждения нашей страны, и вообще данный массив является эталоном российских дубрав. Кроме того Шипов лес имеет большое водоохранное значение, защищая от засухи прилегающие сельскохозяйственные угодья. На этой территории можно встретить замечательный «Идеальный дуб», а на окраине Шипова леса в Воронцовском парке растут старейшие деревья Воронежской области.

Автору приходилось не раз бывать в Шиповом лесу, но каждый раз окунуться под сень этой вековой дубравы было для меня приятным событием. На этот раз возможность посетить этот уникальный лесной массив возникла у меня в связи с проведением Союзом охраны птиц России «Евроазиатского рождественского учета». Проведение таких многолетних учетов на постоянных маршрутах позволяет иметь представление об изменениях, происходящих в природе на протяжении долгого времени. Ежегодно около двухсот волонтеров (в основном школьников и студентов) любителей птиц выходят на учетные маршруты на тридцати участках и проходят за зиму около двух тысяч километров. В этом году среди волонтеров оказался и автор этих строк.

Ранним утром автор этих строк и павловский натуралист Александр Химин уже стоим на окраине хутора Поддубный, «прилепившегося» к самой опушке Шипова леса. В январе светает поздно. Нам предстоит пройти не менее пятнадцати километров, наблюдая за всем, что попадется интересного, и записывая количество синиц, поползней, дятлов и другой птичуры, попавшейся нам на всем протяжении этого пути.

Нам предстоит идти по старой, уже давно не используемой лесовозной дороге. С самых первых шагов становится ясно, сколь трудным будет наше продвижение. За предыдущие сутки выпало около тридцати сантиметров снега (если верить павловской метеостанции), а начавшаяся следом оттепель превратила этот снег в весьма плотную массу, прилипающую к сапогам и к одежде в виде массивных кусков снега. Продвигаться в этой плотной массе было все равно, что продвигаться в круто сваренном студне.

Поначалу наш путь лежал через обширный, но, увы, давно заброшенный сад. В советские времена колхоз на хуторе Поддубный славился своими яблоневыми и грушевыми садами. Яблоки и груши из Поддубного, часто относящиеся к уникальным сортам, в свежем виде, в моченом, в виде соков, компотов и варений были частыми гостями на рынках Воронежской области и за её пределами. Много воды утекло с того времени. На рынке мы теперь покупаем яблоки и груши из Аргентины, Израиля и Испании, а собственные сады превращены в «райские кущи». Сад на хуторе Поддубном – лишь подтверждение общего правила.

Вот и опушка Шипова леса. Наше внимание привлекает небольшой вяз, растущий у края тропинки. На концах его коротких побегов видны странные образования, напоминающие высохшие красноватые пузыри с волосистой поверхностью. Не было большого труда определить в странных образованиях следы повреждения, сделанные вязово-грушевой тлей. Когда-то это был опасный вредитель, причиняющий значительный вред садам на Украине и юге России. Личинки выводятся из таких вот образований (фитопатологи называют их галлами) и начинают сосать сок из молодых листочков. Затем личинка обретает крылья, покидает свое надежное убежище и перелетает на грушу или айву и откладывает яички у основания ствола. Из яичек выводится новое поколение тлей, которое переходит на корни груш и питается, высасывая из них соки. Здесь же отрождается следующее поколение тлей, которое перелетает на вяз и откладывает яйца у оснований молодых побегов. Яйца обычно и зимуют. Так в течение года вязово-грушевая тля успевает сменить три поколения.

Наконец мы вступаем под сень Шипова леса. Поначалу кажется, что лес на зиму вымирает. Только на опушке нас приветствовали своими тонкими голосами две синицы, а дальше – тишина. С трудом извлекая ноги из студнеобразной массы (как показал наш GPS – навигатор, наша скорость на всем протяжении маршрута составила менее двух километров в час), мы проходим первые километра полтора.

Первым из попавшихся нам живых существ был снежный комарик – хрупкое напоминающее лесного эльфа создание, «зависшее» над тропой в довольно неуклюжем «танце». Такие комарики являются почти обязательным атрибутом наших зимних оттепелей. Зимой меньше врагов – различных птиц, хищных и паразитических насекомых, и снежные комарики приспособились вести активный образ жизни при низких температурах. У них даже спаривание происходит прямо на поверхности снега. Во время брачного полета снежные комарики взлетают иногда на небольшую высоту над снегом, чтобы сейчас же снова опуститься на его поверхность.

Длинные, тонкие и слабые ноги служат комарикам не только для лазания по снегу, но и являются своеобразной защитой от врагов. Когда комар сидит (надо сказать, что на поверхности снега он весьма хорошо заметен), его ноги широко расставлены, и приблизившийся хищник хватает жертву именно за ноги. Но удержать за ноги этих комаров невозможно, их конечности сразу же отрываются, и у хищника вместо крупной добычи оказываются лишь одна или две конвульсивно вздрагивающие ноги. Этот способ защиты широко распространен в природе.

Личинки снежных комариков — обитатели влажной среды: почвы, подстилки, гниющей древесины или пресных водоемов. Они обладают крупной темной хорошо развитой головой и сильными грызущими челюстями. Большинство видов питается разлагающимися растительными остатками, но некоторые подгрызают также живые корни растений.

Интересен процесс пищеварения этих личинок. Растительная пища, состоящая в основном из очень стойких веществ — клетчатки и лигнина, трудно усваивается. На помощь долгоножкам приходят одноклеточные животные. Они в массе размножаются в кишечнике личинок, выделяя ферменты, способствующие перевариванию клетчатки. В результате пища обогащается веществами, которые усваиваются личинками долгоножек. Интересно, что кишечник личинок снабжен специальными слепыми выростами, где задерживается пища и где для размножения микроорганизмам создаются особо благоприятные условия. Такой тип пищеварения, когда растительная пища переваривается в кишечнике при участии микроорганизмов, встречается не только у насекомых, но и у позвоночных животных, например у лошади, у которой желудок также сильно усложнен.

Сфотографировав снежного комарика, продолжаем наш путь. Идти становится все тяжелее. Помимо студнеобразной массы под ногами, нам приходится часто перешагивать через поваленные стволы деревьев и согнувшиеся под тяжестью липкого снега кусты лещины.

Достигаем района вырубок. Здесь наше внимание привлекают следы на снегу. В первую очередь бросаются в глаза следы кабана, представляющие собой довольно ровную цепочку из отпечатков копыт с бороздой, оставленной внушительным кабаньим брюхом. Забегая вперед, замечу, что кабаньи следы попадались нам на протяжении маршрута не менее десятка раз.

Была замечена нами и ровная строчка из отпечатков лапок, отстоящих друг от друга на равные расстояния. Здесь пробежал горностай – один из наиболее мелких наших хищников, обладающих одним из наиболее ценных мехов. В одном месте горностай нырнул под снег и здесь же вынырнул обратно (о чем говорила двойная строчка следов). Возле второй цепочки мы заметили следы крови и остатки шерсти. Похоже, добычей мелкого хищника на этот раз оказалась какая-нибудь лесная мышь или полевка, которых мы встречали потом неоднократно.

На окраине вырубки мы замечаем несколько молодых дубков с необлетевшей листвой. Такая картина характерна для поздней формы дуба, распускающей листву где-то на неделю позже своих собратьев. Осенью листья на поздней форме не опадают, а сохраняются на протяжении всей зимы. Зато весной для этой породы наступает уникальное для наших деревьев явление – «весенний листопад».

Постепенно лес наполняется голосами птиц. Чаще других слышно щелканье поползня, ему вторят трельки, перемежающиеся с требовательным «чей, чей» буроголовой гаички, или пухляка. На вырубках слышны приятные свисты щеглов, мелких птичек, расписанных, словно хохломские игрушки. Часто слышен стук дятлов. Последних нами было встречено аж три вида: большой, средний и малый пестрые. В одном месте в кронах деревьев мелькнула хищная тень ястреба-тетеревятника – грозы всех наших мелких птах.

Нам преграждает дорогу очередной наклоненный ствол липы. Но на этот раз мы не торопимся его миновать. На коре дерева видны странные прямые порезы, словно сделанные острой бритвой. Впрочем, зубы благородного оленя по остроте действительно не уступают бритвы. Да, да, перед нами были следы трапезы одного из потомков оленей принцессы Ольденбургской, сбежавших из зоосада Её высочества и положивших начало всей воронежской популяции оленей. Эту популяцию на протяжении полуторастолетней истории неоднократно постигали разные потрясения (от массовых болезней до почти полного истребления браконьерами), но олени выжили, их численность опять пошла вверх и можно надеяться, что подворонежские леса по осени снова и снова будут наполняться первобытным ревом самцов – рогачей, вызывающих соперников на бой «за прекрасных дам».

Часто стали попадаться следы лис. Эти рыжие плутовки весьма активно преследуют главных врагов леса, повреждающих семена и всходы – мышевидных грызунов. Мы неоднократно встречали ровную дорожку из изящных округлых отпечатков, следы лисьих «прикопок» и остатки жертв удачной лисьей охоты.

Наконец после утомительного пятичасового марша мы выходим из леса. Но наш путь ещё не окончен. Нам ещё предстоит пересечь обширную пойму реки Осереди и выйти на дорогу Павловск – Бутурлиновка возле села Александровка.

Первое, на что мы обратили внимание в поле – это крики воронов. Зима ещё не достигла и середины, ещё будут и морозы и метели, а эти  «цари вороньего племени» уже почувствовали весну. Для них наступила пора любви! Со всех сторон слышно басовитое карканье, сочетающееся с более низкими горловыми хрипами. Птицы то взмывают на большую высоту, то камнем падают вниз, то кувыркаются в воздухе, то гоняются друг за другом. Мы насчитали не менее двух десятков этих внушающих уважение птиц. Позже мы поняли, что птиц собрала здесь не только любовь. На окраине поля мы заметили воронов, активно раскапывающих снег. Подойдя ближе, мы поняли, в чем дело. Ворон, вопреки преданиям питается отнюдь не «только мертвечиной», а предпочитает «живые корма». На наших глазах птицы были заняты тем, что активно ловили мышей, ловко выкапывая их из-под снега. Здесь же крутились несколько сорок и соек, также явно рассчитывающих поживиться «свежачком». Судя по следам, охота воронов была весьма успешна!

Уже на подходе к селу замечаем несколько небольших странных шарообразных образований из веток размером с волейбольный мяч и прикрепленных к ветвям ивы. Приглядевшись, определяем, что это … гнезда воробьев. В городе воробьям нет необходимости проявлять свое мастерство вследствие большого количества укрытий в виде щелей в стенах, под подоконниками и карнизами. А вот сельским воробьям, ввиду нехватки подходящих для гнездования мест, приходится проявлять себя в качестве гнездостроителей. Причем, надо сказать, весьма искусных.  

Интересная встреча ждала нас уже в селе. С ближайшего телеграфного столба нас приветствовал своим лихим криком сирийский дятел – новосел нашей области. В отличие от других дятлов сирийский явно предпочитает открытые ландшафты. Его динамику расселения по территории б. СССР можно проследить по научным публикациям. В 1979 году этот вид был обнаружен в Крыму, в 1993 – в Луганской области, в 1995 – в Воронежской, в 2001 – в Калмыкии, в 2007 – в Подмосковье и Саратовской области. И везде этот вид гнездится рядом с человеком, не уходя далеко от населенных пунктов. Ученые называют такие виды синантропами. На Украине этот вид за данную особенность уже получил народное название «дворовый дятел». Сейчас в нашей области трудно найти населенный пункт (от областного центра до отдаленных степных хуторков), где нельзя было бы встретить этого живого и веселого соседа.

Наконец, выходим на дорогу, направляясь к ожидающей нас машине. Бросаем прощальный взгляд в сторону Шипова леса. Сегодня он приоткрыл нам лишь малую толику своих тайн. Откроем ли мы когда-нибудь его тайны целиком?

 

Пожалуй, ни один праздник в году не вызывает у наших граждан столько энтузиазма, сколько Новый год. К Новому году начинают готовиться за месяц и ранее, строят планы, покупают продукты, а самой новогодней ночи ждут как волшебства. А вдруг произойдет? А вдруг Дед Мороз подарит?... А вдруг?…

И так повторяется каждый год: первоначальный энтузиазм с неизменным последующим разочарованием и откладыванием исполнения несбывшихся надежд до следующего Нового года. Уж на следующий год произойдет обязательно!

Откуда эта вера в волшебство, непременно связанная с Новым годом и почему этому празднику уделяется такое внимание? Ведь данный праздник по сути не имеет никакой исторической или религиозной первоосновы. Обратите внимание: все другие праздники приурочены либо к историческим событиям, либо связаны с религиозными отправлениями. А Новый год – это как бы так!! Просто перемена дат!

Бывая в европейских странах, с удивлением узнал, что там Новому году не уделяется большого внимания. Это даже не все отмечают! В Европе главный праздник – Рождество. Именно с ним связывают те надежды, которые у нас принято связывать с Новым годом, именно в Рождество загадывают свои сокровенные желания!

Подобное смещение понятий произошло у нас после 1917 года, когда Рождество было официально отменено как религиозный праздник. Взамен народу «предложили» праздновать Новый год. Так рождественская елка стала новогодней елкой! Официально государственным праздником Новый год объявлен в 1936 году (тогда кстати и была написана и исполнена впервые всем ныне хорошо известная песенка «В лесу родилась елочка…»). Так и стал Новый год не вполне полноценной заменой Рождеству. Семидесятилетний период всеобщего атеизма не прошел даром, Новый год вошел в кровь народа и стал восприниматься как полноценный праздник, одухотворенный веками. Тому кстати немало способствовал советский кинематограф, в частности, такие фильмы как «Карнавальная ночь», «Ирония судьбы или с легким паром», «Чародеи» и т.д.

Отсюда возникает странное несоответствие. К Новому году всегда тщательно готовятся, но проходит он на удивление сумбурно и, как правило, не оставляет потом в душе ничего, кроме разочарования. Дело в том, что каких-либо давних исторических традиций, связанных с празднованием Нового года, просто нет. Почти все, что принято считать связанным с празднованием Нового года, первоначально было связано с празднованием Рождества.

Вспомните, как проходит празднование Нового года. Собираются (что в последние годы само по себе случается все реже и реже по нашей сумбурной жизни) где-то вечером за богато накрытым столом. Сначала выпивают и закусывают, «провожают» Старый год. Ближе к 12.00 включают телевизор (а чаще всего телевизор работает с самого начала праздника, автоматически играя главную роль в собравшейся компании). В 12.00 под бой курантов все встают, чокаются бокалами шампанского и поздравляют друг друга с Новым годом. Под бой курантов принято загадывать исполнение желаний, которые в новом году якобы непременно сбудутся.

С этого момента праздник можно считать закончившимся. За столом большинство уже «клюет носом». Телевизор продолжает показывать какой-то очередной «Голубой огонек» (какой же без этого Новый год?). Многих ещё хватает на выход на улицу с последующим запусканием петард и фейерверков (кстати, строго запрещенное действие в Европе, где допустимы только официально устраиваемые фейерверки). Ближе к часу ночи активность населения заметно падает, и большинство укладывается спать. Так происходит почти везде. Современные мульти-медийные технологии вносят определенные поправки (Новый год вполне можно встретить с компанией в интернете), но сути дела это не меняет. Вот и возникает вопрос: к чему мы так долго и тщательно готовились? На что надеялись?

Создается впечатление, что Господь наказывает нас неисполнением загаданных под бой курантов желаний. Ведь мы предали главный христианский праздник, предпочтя ему какой-то сомнительный Новый год.

Не пора ли нашему обществу всерьез задуматься над сложившимся положением вещей и сместить акценты в череде следующих друг за другом зимних праздников в сторону Рождества? Сразу (уж действительно как по волшебству) окажутся извлеченными из забвения многие забытые за семьдесят лет народные и религиозные традиции! И праздник перестанет сводиться к коллективному просмотру телевизора и подрыву здоровья неумеренным потреблением калорийной пищи и спиртных напитков. А то ведь получается, что больше и заняться нечем! И тогда можно будет говорить о том, что «сделан очередной важный шаг в восстановлении народных традиций».  

Сегодня утром слышал (причем прямо в городке) барабанную дробь дятла. Он не просто долбил, а именно барабанил, как они это делают, когда столбят территорию и/или зовут самку. Хоть и декабрь, но у некоторых уже весеннее настроение.

Дополнил кормушку присадой. Леток увеличивать не стал по совету с форума.

А над верхушкой кто-то уже поработал...

У нас в институте меняли окна и заделали щель над окном, в которой предыдущие по крайней мере 2 года гнездились стрижи. Козлы!!! Теперь надо, наверное, ящик для стрижей на балконе ставить...

Придумал и опробовал конструкцию кормушки, очень простую.
Берется коробка из-под сока, в ней в двух противоположных стенках прорезаются треугольные отверстия. В них вставляется "крыша" в виде уголка, которая немножко торчит из обеих отверстий. Сверху в коробку насыпаются семечки. Семечки ссыпаются с "крыши" на дно и насыпаются под нее. Птицы клюют семечки через отверстия, а на их место насыпаются новые семечки.

Вот чертеж кормушки (как смог- так начертил).



А так она выглядит в реальности.




Может быть, неэстетично, зато дешево, надежно и практично, и предельно просто в изготовлении.

Для кого-то предновогоднее время – череда приятных хлопот в ожидании праздника, для кого-то – пора нарастающей тревоги, потерь, огорчений и крайнего нервного напряжения. К последним относятся сотрудники лесопаркового участка института лесной генетики, обладающего самой большой в нашем регионе коллекцией хвойных деревьев, или, как их называют на профессиональном сленге лесоводы, «хвойников». Именно эти «хвойники» («елочки») становятся предметом вожделения наших (как бы потактичнее выразиться) не очень сознательных граждан.

Редкий год в лесопарке обходится без потерь. Топор варваров не щадит даже такие редкие для нашей области деревья, как лжетсуга, кипарисовик, пихта, можжевельник и туя. Для обывателя все они – «елочки».

На лесопарковом участке в постоянном штате работают всего пять сотрудников, на которых приходится девяносто гектаров леса. Ясно, что охранять такую территорию пятерым не под силу. Но на помощь приходят волонтеры. Десятки волонтеров: преподаватели и студенты, предприниматели и журналисты, инженеры и военнослужащие в свободное от работы время приходят помогать охранять лесопарк, нередко проводя возле «елочек» круглые сутки. Автору этих строк тоже захотелось в этом году испытать себя в качестве волонтера.  

Прибываю на лесопарковый участок в 7.30 утра. Меня приветствуют начальник лесопаркового участка Геннадий Сидоров и лесник Павел Аникеев. В 8.00 мне заступать на смену. Но сначала мне уже успели поведать о случившемся.

Ещё в начале декабря какой-то мерзавец (назвать его человеком язык не поворачивается) пустил на лапник не что-нибудь, а ценную канадскую голубую ель (именно такие растут возле московского Кремля). Ещё один Homo sapiens срезал на белой пихте довольно большой слой коры, вероятно, с целью использовать его в изготовлении домашнего лекарства. Следы этого повреждения мы видели. Но нам не оставалось ничего другого, как пожелать этому деятелю «крепкого здоровья».

Наконец в 8.00 вместе с моим напарником – инженером Юрой отправляемся в первый обход. В декабре светает поздно. Мы вступает в лес одновременно с его пробуждением.

С вершин деревьев доносится свист снегирей. Где-то в стороне раздался резкий крик сойки. Черноглазая сова неясыть приветствовала нас характерным «ку – вить». Следом до наших ушей доносится пение синиц, щелканье поползней и характерное «журк, журк» длиннохвостых синиц ополовников.

Когда уже достаточно рассвело, то над небольшой поляной мы стали свидетелями настоящего воздушного боя. Пара воронов и несколько ворон с истошными криками преследовали самку ястреба тетеревятника. Та явно не торопилась улетать и дразнила своих преследователей. Ястребиха то резко взмывала вверх, то уходила почти в штопор, снижаясь до самой земли и увлекая за собой целый шлейф из отчаянно орущих преследователей. В конце концов эта игра ястребихе надоела, и она исчезла среди стволов деревьев так стремительно, словно бы растворилась в серой мгле раннего декабрьского утра. Преследователи, так, похоже, я не поняв, куда исчез их враг, продолжали ещё некоторое время носиться с криками над поляной.

Уже совсем рассвело. Мы подходим к первым посадкам «хвойников». К сожалению и тут не обошлось без потерь. Следы страшной прошлогодней засухи выдают себя в виде мертвых деревьев, мрачными бурыми колоннами возвышающихся среди своих зеленых собратьев. Впрочем, и на этих деревьях усохло почти до половины ветвей. Пострадали ели сербские, ели канадские, лжетсуги Мензиса. Неожиданно устойчивой к засухе оказалась пихта белая – вид североамериканского происхождения. Есть над чем задуматься селекционерам, занимающимся выведением сортов деревьев для озеленения.

На небольшой поляне нам предстоит развести костер. Таких дозорных костров к Новому году будет гореть в лесу сутки напролет не менее десятка. Костры служат для освещения троп в районе посадок хвойников и для обогрева всю ночь дежурящих возле них волонтеров.

Приходим на специально отведенное для костра место. Здесь уже подготовлены штабели дров. Не менее недели сотрудники лесопарка заготавливали дрова для дозорных костров, но расходовать их приходится экономно. Ведь надо дотянуть до Нового года!

Наш костер будет первым дозорным костром в этом году. Мы быстро накалываем мелких щепок, рвем на мелкие кусочки предварительно захваченную с собой бумагу. Костровой опыт у автора этих строк и у его напарника довольно богатый, так что буквально через пять минут костер весело трещит на поднявшемся с наступлением утра ветерке.

Но мало развести огонь! Костер необходимо поддерживать, чтобы он горел непрерывно в течение суток. Поэтому проводим у костра в общей сложности не менее часа, добиваясь самого мощного (разумеется, в пределах разумного) огня. Потом кладем в костер два здоровых «чурака» и продолжаем свой путь. Около 10.00 возвращаемся на базу.

В течение суток нам предстоит повторить этот маршрут не менее пяти раз. Придя домой после дежурства, автор подсчитал, что в общей сложности в течение суток им было пройдено порядка тридцати километров.

Начинает смеркаться. Во время очередного обхода нам пришлось задержаться у костра, который затух по причине начавшегося мокрого снега. Правда угли сохранились, но нашим легким пришлось немало потрудиться, прежде чем над раскаленными углями не появились языки пламени, охватившие подложенные нами веточки. Остальное – дело техники.

Последний раз мы выходим в обход в 11.00. Сквозь облака пробивается луна, освещая нам путь. Под ногами скрипит искрящийся снег. В темноте расстояния скрадываются, а окружающие нас предметы кажутся совсем на такими, как при свете. Подморозило, и наши ноги скользят по утоптанной тропинке.

Костер, благодаря нашим стараниям, продолжает гореть. В ночном костре есть что-то завораживающее – почти мистическое. На него можно смотреть, не отрываясь. Наверно также тысячи лет назад завороженно смотрели на огонь наши предки, закутанные в звериные шкуры и опирающиеся на копья с костяным наконечником.

Возвращаемся на базу в час ночи. В это время ещё можно позволить себе ночной отдых, а ближе к Новому году о такой роскоши придется забыть. Находившись за день, мы засыпаем почти мгновенно.

В 5.00 будильник вновь призывает нас. Быстро одевшись, выходим в обход. Вот и наш костер. Благодаря принятым мерам и уже приобретенному опыту он не загас, но явно нуждается в «подкормке». Быстро набрасываем дров и продолжаем свой путь.

Ещё темно, хоть глаз коли. Луна за ночь исчезла, потеплело, и начавшийся дождь слизал остатки залежавшегося в лесу снега. Под ногами чавкает быстро раскисшая тропа. Мы продвигаемся вперед, светя фонариками. Особое внимание уделяем грязи в районе посадок «хвойников». Не отпечатан ли здесь след человека, замыслившего причинить вред?

Утренний обход затягивается. На базу мы приходим уже в половине восьмого. Нас уже ждут ребята, пришедшие принять у нас смену. Рассказываем им об общей обстановке, желаем удачи и отправляемся к автобусной обстановке. Закончилось мое первое предновогоднее дежурство.          

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА



Профессор. Грузный мужчина лет шестидесяти с лицом в меру, но регулярно выпивающего человека.

Первый Доцент. Мужчина лет сорока, одет всегда аккуратно. Манеры аристократические. Любимец студенток.

Второй Доцент. Мужчина лет сорока. Одевается свободно. Манеры демократичные.

Мрачная Доцент. Женщина лет шестидесяти, сохранившая следы былой красоты, но злая.

Лаборантка. Девушка лет двадцати, симпатичная, немножко легкомысленная, одета слегка вызывающе.

Декан. Женщина лет пятидесяти. Манеры властные, хотя в душе человек добрый.

Мамаша, студентки.


Сцена I.



Раннее утро перед дверями преподавательской топчется Первый Доцент, роясь сперва во внутренних карманах пиджака, потом в карманах брюк, потом лезет в портфель, в конце концов ощупывает себя с ног до головы. Наконец находит ключ завалившимся в ботинок, достает его, вставляет в замочную скважину, пытается провернуть, потом дергает дверь в разных направлениях. Наконец, дверь легко открывается, и Первый Доцент почти падает в преподавательскую. В преподавательской сидит Мрачная Доцент и роется в каких-то бумагах. Она смеривает Первого Доцента недружелюбным взглядом.



Первый Доцент. Здравствуйте, Тамара Валерьевна!

Мрачная Доцент. Здравствуйте, Иван Андреевич!

Мрачная Доцент продолжает рыться в бумагах. Красавец Доцент пытается из вежливости завести разговор.

Первый Доцент. Хорошая сегодня погода!

Мрачная Доцент (мрачно). Замечательная!

Первый Доцент. Правда немного холодновато!

Мрачная Доцент. Немного!

Первый Доцент. Однако я слышал, что анемоны весной должны хорошо цвести.

Мрачная Доцент (резко). Пора на занятия!



Мрачная Доцент поднимается с места и начинает собираться все с тем же мрачным видом. Прячет в сумку бумагу, потом достает ещё одну пачку бумаги из шкафа, потом лезет на самый верх и берет с верхней полки шкафа стопку книг. Все это она прячет в сумку, потом туда же идут её пальто, шарф, шляпа и сверху ещё и пара сапог. Уходит на занятия, нагруженная как в дальнюю дорогу, что-то недобро бормоча про себя.



Появляется Второй Доцент. Одет он так, словно только что прибыл из тайги: болотники, куртка защитного цвета, охотничья фуражка с пером, здоровенный ягдташ, патронташ и ружье через правое плечо. Первый Доцент снимает ружье и здоровается за руку со Вторым Доцентом.



Второй Доцент. Привет, Ваня!

Первый Доцент. Привет, Гена! На охоте был?

Второй Доцент. Ага. И ты к первой паре?

Первый Доцент. Ага, чтоб им… (тычет пальцем в сторону стены, за которой расположен деканат).

Второй Доцент. У тебя географы?

Первый Доцент. Нет, историки!



За сценой раздается звонок. Слышен гомон студентов, топот, смех, который переходит в гомерический гогот. Оба доцента вслушиваются.



Второй Доцент. Ну, пошли! Ты зверь закроешь?

Первый Доцент (долго роется во всех карманах, потом с облегчением вздыхает, обнаружив ключ возле себя лежащим на столе). Закрою!



Оба Доцента исчезают за дверью практически одновременно. Через минуту после их ухода появляется Лаборантка. Она что-то весело напевает, при этом зевая через короткие промежутки времени. Бросает свой изящный ридикюль на кресло, потом томно потягивается, все так же напевая подходит к столу с пластмассовыми бутылками, наливает из них воду в маленькую лейку, подходит к цветам и начинает поливать их. Полив цветы, садится в кресло, накинув ногу на ногу, достает мобильный телефон и начинает разговаривать.



Лаборантка. Маша, привет! Не спишь? А, уже на работе! Я тоже на работе! Да нет никого! Все на занятия ушли! А ты как там? Во «Фламинго»? Вчера? Ну, расскажи, расскажи!! Так, так… Так!! ТАААК!!! Ну, а он что? Ха, а Наташка что? Ахахахахаха!!! Клааааасс! Ну, и что? Жаль, меня не было!!! Я бы ему сказала!!! Да в кино ходила! На «Высоцкого»! С Мишкой!!! Потом пиво пили! А он что? А я что? Мааааша, он такой дурак!!! Ахахахха!!!



За разговором не замечает, как появляется Профессор. Профессор тихо входит, снимает пальто, вешает его на вешалку (все это время Лаборантка продолжает разговаривать), потом подходит к своему столу (Лаборантка продолжает разговаривать), негромко кашляет (Лаборантка не обращает на него никакого внимания), потом кашляет громче. Лаборантка наконец замечает Профессора.



Лаборантка (в трубку). Ладно, Маша, я потом перезвоню. (Профессору с обворожительной улыбкой). Здравствуйте, Николай Витальевич!

Профессор (ласково). Здравствуйте, Людочка! Вы в учебную часть отчеты носили?

Лаборантка (бойко). Не-а, рано ещё! (Поводит перед лицом профессора своей изящной ручкой с часиками). После десяти пойду! Они раньше не приходят!



Профессор внимательно следит за ручкой Лаборантки, потом вздыхает, отводит глаза, чешет в затылке, о чем-то сосредоточенно задумывается.



Профессор (обращаясь к Лаборантке). Людочка, сходите, пожалуйста, в отдел кадров и в бухгалтерию, узнайте насчет новых договоров и насчет смет на летнюю практику.



Лаборантка проворно спрыгивает с кресла, устремляется к двери, не забывая при этом кокетливо вильнуть бедрами и лукаво посмотреть на Профессора. Профессор сначала смотрит ей вслед, потом опускает глаза, вздыхает. Когда Лаборантка исчезает, профессор ещё раз вздыхает (на этот раз с облегчением) и с явным удовольствием опускается в кресло, в котором только что сидела Лаборантка. Вздохнув с облегчением ещё раз, профессор роется в карманах, достает ключ, тянется к сейфу, открывает его, достает оттуда бутылку коньяка и стакан. Воровато оглянувшись, наливает себе пол-стакана коньяка, крякает, залпом выпивает, затем издает вздох удовольствия, ставит бутылку и стакан на место, закрывает сейф и прячет ключ.

Появляется Студентка.



Студентка. Николай Витальевич, а у нас занятия будут? Уже полчаса ждем.

Профессор (испуганно). Сейчас – сейчас.



Вскакивает, бестолково суетится, хватает попавшиеся под руку книги, бумаги, таблицы. Все вываливается у него из рук. Махнув рукой, профессор опрометью вылетает за дверь, забыв закрыть дверь.

Через минуту появляется Лаборантка.



Лаборантка (с недоумением). Кто-то дверь не запер…



Видит разбросанные Профессором книги, начинает их собирать, потом ставит электрический чайник, заваривает кофе (все это делает, напевая), раскрывает пачку печенья, с удобством располагается в кресле, берет мобильный телефон.



Лаборантка. Алло, Маша!!! У нас тут какой-то бардак…



Сцена II

   

На кафедре сидят Первый и Второй доценты. Первый Доцент сидит в кресле, второй – прямо на столе. Они пьют кофе, хрустят печеньем. Здесь же суетится Лаборантка, поднося доцентам чашки с кофе и печенье на подносе. На лице Лаборантки – выражение внимания и сосредоточенности.



Первый Доцент (ставя пустую чашку на поднос). Спасибо, Людочка! (обращаясь ко Второму Доценту). Как провел выходные?

Второй Доцент (небрежно). Да на охоту ездили с Гусаровым.

Первый Доцент (с явным интересом). А куда? Опять в Ярышевку?

Второй Доцент. Ага

Первый Доцент. Ну, и как?

Второй Доцент. Гусаров двух зайцев добыл.

Первый Доцент. А ты хоть раз выстрелил?

Второй Доцент. Ни разу.



Во время разговора в преподавательскую входит Мрачная Доцент. Она незаметно слушает разговор доцентов, явно не совсем понимая, о чем идет речь, но обращает внимание на слово «выстрелил».



Мрачная Доцент (Второму Доценту с трагическими интонациями в голосе). Вот Вы, Геннадий Сидорович, представляете, что было бы, если бы в Вас попали?

Второй Доцент (задумчиво прихлебывая кофе). Мне было бы уже, наверно, все равно…



Входит Профессор. Он здоровается за руку с Первым и со Вторым Доцентами, небрежно кивает Мрачному Доценту (та при этом обиженно отворачивается), садится на свое место.



Лаборантка (Профессору). Кофе будете, Николай Витальевич!

Профессор (внимательно смотрит на сейф, тянет к нему руку, но на пол-пути отдергивает назад). Нет, Людочка, спасибо!



Мрачная Доцент, нагруженная ещё больше и ещё более мрачная, чем в первый раз, уходит. Лаборантка, нисколько не стесняясь, мужчин показывает ей вслед язык.



Второй Доцент (с укором Лаборантке). Людочка!!!

Лаборантка (лукаво подмигнув). А?



Входит Декан. Мужчины, кроме Профессора, дружно встают, приветствуя женщину.



Декан (решительным тоном). Николай Витальевич, Ваша кафедра до сих пор не сдала годовые учебные отчеты. И это повторяется уже не первый год.



Профессор (с обреченным видом Первому и Второму Доцентам). Вы сдали?

Первый и Второй Доценты. Ещё на прошлой неделе.

Профессор. А кто не сдал?

Лаборантка (ехидным тоном, обращаясь больше к Декану). Тамара Валерьевна!



Декан молча поворачивается и исчезает также внезапно, как и появилась. Профессор, уже никого не стесняясь, открывает сейф, достает оттуда коньяк, выпивает, потом вопросительно смотрит на Доцентов, но те отрицательно мотают головой. Профессор и Второй Доцент уходят.



Входит Студентка.



Студентка. Можно? Здравствуйте, Иван Андреич, я к Вам.

Первый Доцент. Здравствуйте, Аня. Присаживайтесь. Что у Вас?

Студентка (небрежно, но вместе с тем с обожанием глядя на Первого Доцента). Я курсовую принесла.

Первый Доцент. Давайте сюда!

Студентка (нерешительно). А может быть, посмотрите? Может, там ошибки есть?



Первый доцент с явной неохотой раскрывает курсовую. Студентка придвигается к нему поближе. Первый Доцент отодвигается, но студентка придвигается ещё ближе. Первый Доцент отодвигается ещё раз, но бдительная студентка ловко придвигается ещё раз, норовя прикоснуться к Первому Доценту коленкой. Первый Доцент решительно отодвигается.



Первый Доцент. Хорошо, Аня, давайте «зачетку».

Студентка (удивленно). Как?? Всё??

Первый Доцент. Всё, Аня, у Вас очень хорошая работа. Давайте «зачетку».

Студентка (разочарованно). И никаких ошибок?

Первый Доцент. Никаких.

Студентка (совсем упавшим голосом). И больше приходить не надо?

Первый Доцент. Не надо… (пауза). Встретимся на консультации и потом на экзамене.

Студентка (с надеждой). Правда?

Первый Доцент. Правда, правда.



Студентка отдает «зачетку». Первый Доцент расписывается. Забрав зачетку, студентка, немного ободрившись, уходит. В разгар предыдущей сцены входит Мрачная Доцент, нагруженная ещё больше, чем в предыдущих сценах. Она с явным неодобрением наблюдает за Первым Доцентом и Студенткой, стараясь шуметь как можно больше. Первый Доцент и Студентка не обращают на неё никакого внимания.



Сцена III



В преподавательской присутствуют Профессор, Первый Доцент, Второй Доцент, Мрачная Доцент, Лаборантка. Входит Секретарша.



Секретарша. Через пятнадцать минут – заседание учебно-методической комиссии!



Профессор (со вздохом) и Мрачная Доцент (с явной готовностью) поднимаются и уходят. Входят Студентки.



Студентки (хором). Здравствуйте!

Первый Доцент, Второй Доцент, Лаборантка (вместе). Здравствуйте!

Студентки. Мы пришли поздравить вас с Новым Годом!



Не давая опомниться сотрудникам, студентки быстро расстилают на столах скатерть, достают бутылки шампанского, фрукты. Некоторые студентки решительно берут стремянку и развешивают на стенах мишуру и конфетти. Лаборантка с явной охотой помогает студенткам. Первый Доцент и Второй Доцент смотрят на приготовления с явным замешательством и удовольствием одновременно.



Студентка (протягивая бутылку Первому Доценту). Открывайте, Иван Андреич!



Хлопает пробка, раздается визг, смех, крики «С Новым Годом!». В разгар веселья в преподавательскую решительно входят Профессор и Мрачная Доцент. Профессор сразу направляется к сейфу.



Мрачная Доцент (почти кричит). Это невозможно! Я не согласна! Этот курс принадлежит мне! Я его никому не отдам!

Профессор не обращает на Мрачную Доцент внимания, пьет коньяк и только тут он и Мрачная Доцент замечает царящее в преподавательской веселье. Профессор, ни мало не смущаясь, присоединяется к празднующим. Мрачная Доцент растеряна, пытается что-то сказать, но в итоге исчезает из преподавательской. На неё никто не обращает внимания.



Сцена IV



На кафедре сидит и что-то пишет Второй Доцент. Внезапно появляется Декан.



Декан (с раздражением). Почему Вы отказываетесь работать с отстающими студентами?

Второй Доцент. А Вам не кажется, что такая «работа» унизительна для сотрудника высшей школы?

Декан. Это наша с Вами работа! Мне звонила Наталья Валентиновна. Вы ей нахамили…

Второй Доцент Ничего я ей не хамил, а сказал то, что и Вам сейчас говорю. Вот посоветуйте – продолжил я – что мне сказать (далее идут любые фамилии), у которых не сдана сессия ЦЕЛИКОМ?

Декан. Поговорить с ними и предупредить…

Второй Доцент. Я с ними говорил ещё летом. Они убеждены, что их не отчислят.

Декан. Вызвать родителей.

Второй Доцент. Отец одного из них приезжал ещё год назад. Результат у нас перед глазами. А (прозвучала ещё одна фамилия) не сдал мне зачет ещё со второго курса.

Декан. А почему Вы не поставили?

Второй Доцент. Да если бы он ещё появился..

Декан. Что Вы предлагаете?

Второй Доцент. То, что предлагал и раньше. Отчислить...

Декан. Мы уже семьдесят человек отчислили.

Второй Доцент. И какие проблемы? У экологов всегда процентов двадцать отчисляли. Остальные тут же брались за ум.

Декан (вздыхая). Хорошо, я доведу Вашу позицию до Вашего заведующего.

Второй Доцент (невозмутимо). Да мы с ним это уже сто раз обсуждали.



Декан уходит. Второй Доцент направляется к сейфу



Сцена Y



В преподавательской сидят: Профессор, Первый Доцент, Второй Доцент, Лаборантка. В преподавательскую врывается Мамаша.



Мамаша. Почему моей дочери не ставят зачет? Вы взятки вымогаете!? Сколько вам надо?



Сотрудники кафедры пытаются успокоить Мамашу. Та ещё больше распаляется.



Мамаша (визжит). Вы все тут взяточники! Только и знаете, что со студентов взятки берете!

Второй Доцент (с ведомостью в руке). Как фамилия студентки?

Мамаша (немного понизив тон). Картавцева.

Второй Доцент (просматривая ведомость). Картавцева Надежда получила зачет ещё неделю назад. Вот посмотрите!



Мамаша выхватывает ведомость у Второго Доцента, лихорадочно и недоверчиво просматривает её, потом сует её обратно и исчезает так же стремительно, как и появилась. За дверью слышится её зычный голос, затем девичий плач, крик «Мама, зачем ты меня позоришь?». Первый Доцент, а за ним и все остальные устремляются за дверь. Слышны пытающиеся  успокоить снова разбушевавшуюся мамашу возгласы. Затем сотрудники разом возвращаются назад, достает коньяк, три стакана и решительно разливает. Первый Доцент и Второй Доцент, не дожидаясь приглашения, садятся вокруг Профессора.



Занавес